.RU

Странная книга. Совмещает очень многое. Проницательность. Острый юмор. Искренность. Флёр романтичности. Грусть от происходящего в современном мире. Ностальгию п




Странная книга. Совмещает очень многое. Проницательность. Острый юмор. Искренность. Флёр романтичности. Грусть от происходящего в современном мире. Ностальгию по былым законам чести. И ещё в ней какая-то отчаянность…

Всё сильно, неудержимо, как в последний раз: и удаль, и любовь, и надежда…

Заставляет улыбнуться, а потом задуматься. А на ум приходят строчки из песни: «Каждый выбирает себе женщину, религию, дорогу…»

Екатерина Коляева, социальный психолог


Все события, имена и названия являются вымышленными, не точными или малозначительными. Любое совпадение следует считать случайностью, за которую автор не желает нести никакой моральной и материальной ответственности.


Ш о к и н Б л ю I


Ш а ш к а


( К А З А Ч И Й Р О М А Н )


Поколению, утратившему свои корни, посвящается


Что было то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем. Бывает нечто, о чём говорят: «Смотри, вот это новое»; но это было уже в веках, бывших прежде нас. Нет памяти о прежнем; да и о том, что будет, не останется памяти у тех, которые будут после» (Библия, Книга Екклесиаста, или Проповедника, Глава 1, Стихи 9, 10, 11)


В конце мая 2006 года близ хутора Филин Кумылженского района Волгоградской области произошло странное событие. Механизаторы обнаружили в поле ямищу с трёхэтажный дом. Яма была цилиндрической формы. В диаметре – 11 метров, в глубину – 10,5. Края у ямы были ровно срезаны до самого основания, будто бритвой. Следов от каких либо копательных работ не было и в помине. Земли, примерно, более трёхсот кубов как языком слизало. А несколькими днями раньше сторож лесхоза Николай Недоступенко рассказывал то, что он видел своими глазами.

- Я сидел на улице неподалёку от конторы, когда заметил на севере большое сигарообразное тело, которое летело на высоте не более трёхсот-пятисот метров, ну, как летают вертолёты, - вспоминал он. – Тело выделялось на фоне чёрного неба сероватым оттенком или, может, серебристым отливом. Оно было больше самолёта и летело на запад в сторону х. Филин очень медленно. Я успел пробежать метров сто до смотровой вышки и поднялся ещё почти до половины из её 37 метров, чтобы подольше понаблюдать объект, пока сигара не скрылась за горизонт. Расстояние до тела, примерно, три-четыре километра. Это не был самолёт. Во-первых, бесшумность полёта, а во-вторых, я насчитал там штук пятнадцать фонарей…

К провалу зачастили лесники и хуторское начальство. Практикант из лесотехникума сделал несколько снимков, на которых ясно высветились с человеческую голову шары. Они вроде бы вылетали из ямы и, не видимые человеческому глазу, парили над людьми. Этот факт был зафиксирован последующими фотографиями, сделанной экспедицией учёных во главе с руководителем Волжской группы по изучению аномальных явлений Геннадием Белимовом.


^ Часть первая


I


В хуторе «Шокин Блю» (рвотное состояние, спровоцированное стрессом; перевод на местный жаргон) в преддверье пасхи всё цвело и пахло. Все от мала до велика катали яйца, красили их в отваре луковой шелухи, подкладывали хохмы ради наиболее перспективные в сорочиные гнёзда, а балтыши поедали засветло, куная в крынки со сметаной.

В это самое время вода из речки Раствердяевка, которая своим кровожадным руслом разрезала хутор на две половинки, медленно выпрастывалась из берегов. У коров и кобелей в момент прилива вожжой текли слюни, с плакучих ив моросило медвяной росой, а самогон, настоянный на чесноке и майонезе, просто лился на пол. А Раствердяевка тем временем всё надувалась, как мышь на крупу, расползалась одной гигантской каплей на набухшие от весенней влаги «бабьи слёзки», топя их синие личики в холодной купели, и квохтала жабьими пузырями, урча и булькая от удовольствия и, должно быть, от осознания своей сопричастности к мировому потопу.

Шалтай (имя нашего героя) испытывал состояние тревоги. В такие дни он говорил, что у него душа не на месте. Но где у человека, такого как Шалтай, должна быть душа?

Эта тема - больная для Шалтая, и неумным людям, таким, как Митька Бирюк и Лидка Панкратова, он бы никогда не стал доказывать ни что такое есть настоящее будущее, ни что такое есть в действительности настоящее прошлое. Доказывать что-либо этим людям – это значит себе во вред, это, значит, получить духовный надлом.

Бирюк жил по правую сторону от Шалтая, через плетень, а Панкратова – по левую. У обоих было много общего: заболоченный взгляд (следствие разлива рек), в домах – шаром кати, а в огородах – конь не валялся.

В преддверье пасхи эти два «индивидуя» набрались ещё заполночь и подошли вплотную к Шалтаю - небожителю. Обоих покачивало на ветру. У обоих вместо глаз – по два туманных альбиона. На обоих болталась выцветшая на солнце и съеденная вонючим липким потом одежда, балахонистая, но своя, которая ближе к телу, которая иной раз и согреть может. Небожитель сделал выживательный постулат: «Бог не выдаст, свинья не съест».

- Чего надо?

- Христос воскрес!

- Воистину!..

Шалтай цепко ухватил Митьку обоими руками за недельную рыжую щетину и с силой притянул к своему лицу. «Пидорас», - сплюнул Бирюк и брезгливо вытер обмусоленные щёки рукавом.

- Мы… это…, - поспешила встрянуть Лидка, - слышь-ка, Шалтай, у тебя чёнить есть?

- Нет, не было и никогда не будет!

- А не знаешь где взять?

- А Бог на что?

- Слышь, Шалтай, сёдни пасха.

- «Сёдни чистый четверьг», - передразнил он Лидку.

- А по четверьгам, стал быть, пить нельзя?

- Стал быть, нет.

- Брешешь, - встрепенулся Митька, - все вон как пьют! - воскликнул он в сердцах и набычился, выкатил бельма и начал пригвождать ими к позорному столпу, выцеливать сердцевину неподкупной души - совести земли русской.

- А «тады» зачем ко мне пришли?

- Ну, мы могём и уйтить.

- С богом!

- Шалтайка! - ни с того, ни с сего вскричала в сердцах Панкратова, - что уж ты такой придатный! Ну, почему ты не поговоришь чисто по-человечески, а всё с какими-то вывертами, с какими-то всё подковырами! Все люди как люди: и уважут, и приглосют на чистый чатверьг в хату – всё веселей. А ты как нелюдь, забился в чулан и носа не кажишь на свет божий. Всё со своими книжками в обнимку, обвыкся с такой жистью - и трава не расти. А некоторые люди есть, которые страдают. Они встают досветла и убирают скотину, рыбу удить идут. В обчем, одна нога здесь, другая там.

Очевидно, эта тирада должна была каким-то образом вразумить обезумевшего соседа, возмутить его хладное сердце, приобщить его к суровой хуторской действительности. Но сосед не поддался на провокацию.

Он пристально посмотрел Лидке в глаза. В её левом глазу, - (Панкратова Лидия Сергеевна проживала по левую сторону от Шалтая) - явно просвечивала политика США, а в правом - политика СССР. В левом – массовая гибель индейцев, в правом – бурный расцвет национальных окраин нашей могучей Родины. В левом – ещё дымящийся винчестер, в правом – бушлат и бескозырка.

Шалтай немного наклонил голову и заглянул в её ноздри.

В левой ноздре явно вырисовывалось ледовое побоище. В правой – ещё тёплые блинчики, сдобренные маслом и мёдом. Конечно, Моной Лизой Панкратову трудно было назвать. Её облик, как и её стать, являли собой нечто совершенно несообразное. Узкие бёдра, короткие, замысловато кривые ноги, почти что впалая грудь, сутулые плечи, и, наконец, ничего не выражающее лицо, на котором совершенно отсутствовала печать возрастных особенностей.

«Опля!» - сказал Шалтай и сделал попытку заглянуть Панкратовой в левое ухо, но вовремя отшатнулся - оттуда вылетели осы.


Когда-то Лидка копала огород и заприметила на корточках сидящего человека, который заворожено отслеживал каждое её движение и глотал слюни. Она к нему подошла и предложила зайти к ней в хату. Человек распил с ней бутылку самогона и повалил её на кровать. Так они прожили две недели, три дня и три ночи. Потом она его вышвырнула вон за его редкое заумие, и он поселился рядом через плетень, в заброшенном убогом домишке с видом на Раствердяевку.

Это был человек ниоткуда: без настоящего имени, без определённого места работы, без постоянного места жительства и чёткого оформления смысла своей жизни. Как-то раз он признался Лидке, что иной раз видит в человеке совсем не то, что другие видят, мол, из-за чересчур развитого воображения.

Когда Шалтай запел мантры, в Шокин Блю впервые приехали журналисты. Они жадно ловили каждое слово, сказанное им, что-то записывали, делали наброски и рисунки, но в конце интервью изорвали все записи в клочья и схватились за головы, потому что неожиданно для себя обнаружили, что у них растут зобы. После этого случая папарации обходили хутор за семь вёрст и, если и писали что-нибудь про странного обитателя здешних мест, то только то, что на самом деле происходило, а не то, что рождало их больная фантазия.

Впрочем, львиная доля информации, излагающаяся на этих страницах, состоит как раз из статей, вырезок из местных газет, заметок и рассказов очевидцев, а также впечатлений и воспоминаний самого автора, полученных в процессе общения и наблюдения за этим человеком и вообще за людьми в целом.

Внешнее описание того, кто называл себя Шалтаем следующее.

Несомненно, это был потомок атлантов, унаследовавший борейские черты: длинный, то ли каштановый, то ли пегий густой волос (на затылке, правда, небольшая детская косичка); глаза серо-бурые, светятся в ночные часы, как стрелки у будильника; нос коньком; губы, как каучук – вязкие, подобострастные; подбородок – необузданная воля. Взгляд пронизывающий; зубы, наполовину отёсанные о невкусную и нездоровую пищу, наполовину разрушенные недоброкачественной Н2О; скулы литые; шея - как шея. На вид, примерно, за сорок, а там, кто его знает.… В общем, дальнейшее описание внешности этого человека не даст читателю каких-либо ярких, запоминающихся впечатлений, тем более, что она, внешность, менялась в зависимости от перемены погоды, от изменения имени, а особенно в дождливые дни становилась размытой и какой-то, даже, полупрозрачной.


- Нехристь! - рубанул Митька и зло бросил дымящейся окурок себе под ноги.

- Иди ступай, - безразлично буркнул Шалтай и демонстративно отвернулся.

Он знал, что эти двое давно уже стали сладкой парочкой не-разлей-вода. Митька сидел за воровство. В основном крал кур и гусей – любил, подлец, мясо птицы и ничего с собой поделать не мог. Обожал её готовить на вертеле, запекать в берёзовой золе прямо с перьями и просто варить в собственном соку.

А дело было так: засиделся как-то раз он в сортире - зачитался периодикой. Тут-то и попался ему в руки обрывок статьи из какого-то хитроумного журнала с таблицей калорийности мясных продуктов. С тех пор Митька стал ярым поклонником птичьего мяса, и ничто не могло его от этого мяса отвратить: ни кровавые избиения, которые ему приходилось претерпевать от соотечественников, ни тюрьма c сумой, ни птичий грипп, ни птичий помёт, ни даже сам Всевышний. Ведь именно в птичьем мясе содержаться столь необходимые молодому организму белки, к тому же, в отличие от свинины, птичье мясо не тяжёлое на подъём, да и для организма страсть как полезно - не способствует быстрому образованию холестериновых бляшек в молодой крови. Два года тому назад всё тот же Всевышний поспособствовал, и Митрий вышел на свободу по амнистии. И снюхался, паршивый кобель, с Лидкой. В одночасье образовалась сладкая парочка.


- Значит, не составишь нам компанию?

- Картошку сажать надо. Крышу чинить.

- Да ить ноне праздник!

- А у вас каждый день праздник!

- Не греши, Шалтуха, испей с нами самогону!

- Вы его не осветляете. Он у вас мутный, как обрат и вязкий, как кисель.

- Свой-то мы ишо давеча попили. Мы пришли твой пить, который светлый, как слеза, который бальзам, в обчем…

У Шалтая в глазах заиграли озорные огоньки. Он испытывающее посмотрел на Митьку, хотя, что на него было смотреть – питекантроп, да и только. Оброс рыжей щетиной, что твой кузёнок, пропах табачищем и мечет исподлобья искры – не иначе как похмелиться хочет.

- Если ответите на мои вопросы, тогда я, вот те крест, напою вас своим энергетическим напитком и, так уж и быть, дам чем закусить.

- Вопрошай! - нетерпеливо изъявил желание покончить поскорее с формальностями Митяй.

- Ну, щас пойдёт свою линию гнуть, - завыла Лидка, - он же щас душу вынать с тебе буит, ирод проклятый! Ну не могёт он гутарить чисто по- человечески, не мо-гёт!

- Пойми мой вопрос. Зачем тебе ты сам?

Митька открыл, было, рот, но тут же и осёкся. Так и остался стоять с открытым ртом.

- Ну, чё пристал к человеку, чё ты всё добиваесси, а? - не унималась Лидка, - погледи на кого ты стал похож со своими идеями, и-и-и-х! – она сокрушённо закачала головой, - глядеть не на што, а туда же!

- Цыц, дура! - как бешеный заорал Шалтай и схватился за гнилую штакетину, которая так и просилась сама в руку.

- Но-но, - забунел Лидкин ухажер, - будя дрыны-то лапать! Вот съезжу промеж глаз – донских вершин нябось долго не взвидишь! – сказанул и для острастки собрал пальцы в сбитый о житейские сучья кулак у самого носа Шалтая.

- Зачем тебе ты сам? - процедил сквозь зубы его оппонент и впился взглядом в мутные альбионы.

- Кыгданить, стал быть, пригожусь, небось, такие, как я сам, не часто валяются сбочь дорог, - заявил Митяй, выпячивая грудную клетку.

- Мне твои «кыгданнить» да «какннить» уже вот где! - закричал Шалтай и нарочито стал хлопать себя по холке, - Вот где! Вот!

Он постепенно наступал на Митяя, и его шлепки становились всё более зловещими.

- Ну, будя, будя! Разошёлся, как холодный самовар, - затараторила Лидка, - Ты спросил – человек тебе доказал, какого ишо тебе лешего надоть? Гони напиток!

- Я ещё раз тебя спрашиваю, тундра дремучая, зачем ты нужен самому себе в данный временной континуум? Отвечай, как перед Богом! - не унимался Шалтай и продолжал буравить Митьку глазами.

- Я-то нужон, а вот ты-то кому годисся с подработанным умишком-то? - отбрыкивался Митька.

- Если я тебе отвечу, то я и выпью. Сам выпью и сам закушу, понимаешь? - Словно малому дитю стал разжёвывать условие своей непростой задачи Шалтай.

Вдруг Митрофан Егорович как-то приободрился.

- Отвечаю скоропостижно на твой дурной вопрос. Слухай меня внимательно. Мне нужен я сам для того, чтобы самому выпивать и закусывать, а не то, чтобы заместо меня ктой-то другой пользовался дарами природы, то есть, плодами цивилизации. Аккуратно я тебе отвечаю? Гони выпивку!

- Тогда пойми следующий мой вопрос, - продолжал атаковать Шалтай, - если ты нуждаешься в себе самом как в ненасытном потребителе мяса и молока, жиров и углеводов, тогда кто ты есть на самом деле? Пойми одно: есть ты, а есть тот, в ком ты нуждаешься, кто тебе позарез нужен. Так мне нужно знать кто он, то есть, кто ты, а не тот, который ест, пьёт и курит…

- И-и-и, - опять завыла Лидка, - ить совсем человеку спутлял все мозги. Спросил бы чённить дельное, а то так, - она безразлично махнула рукой, - долдонит об одном и том же…. Ну скажи ты ему, - зашептала она в ухо Митрофану, бегая глазами по сторонам, - скажи ему: я - дух-монада, где хочу, там и свищу…

- Да заткнись же ты, дура-баба, - опять не выдержал Шалтай, - ведь выпью один четверть, вам ничуть не дам. Должен же он хоть на Пасху своими обугленными мозгами пошевелить…

Шалтай не досказал. Митька схватил своими деревянными грабками за лацканы Шалтайкиной фуфайки, резко тряханул, как гнилую этажерку её хозяина, и дуриком заорал прямо в лицо потомку атлантов: «Я - дух-монада, а это – моё никчёмное тело, которое только и хочет, чтоб жрать и с…ть! Дый мне опохмелиться, мать твою, а не то враз в Раствердяевки утоплю!»

- Топи, топи, а самогон другие люди выпьют, а ты будешь на нарах лежать, клопов давить и облизываться, - зароптал с тревогой в голосе Шалтай.

- Да брешет он, ничё у него отродясь не было и не будит! - зло затарахтела Людка, - пойдём отсель Митя, пойдём.… Пущай он сам со своими мандалами и монадами любовь крутит, а мы пойдём отседова.


Мировой потоп.… Когда это было? Очевидно, намного позже того, как огромные, вскипающие массы воды скрыли под собой Атлантиду. Вода на небе, вода на суши… Непревзойденный растворитель всего и вся… Вода – жизнь, вода – среда обитания… Серебряная вода… Водородная бомба… Н2О… Странные, беспокойные мысли одолевали Шалтая. За несколько десятков лет небо над Россией потемнело на 30% за счёт тучевых облаков. Вследствие беспрерывных дождей там, где им не следовало бы выпадать, в «голодном Поволжье», например, изменился климат. В степях стали произрастать растения, которые отродясь не росли на выжженных солнцем суглинках. На брошенных или несвоевременно обрабатываемых полях брал засилье синяк. На пустошах потянул свои бархатистые жёлтые стрелы коровяк скиптровидный, а донник – царь и бог суглинистых оврагов, обочин дорог и непригодных для пахоты почв, вдруг заполонил всё мыслимое и немыслимое пространство и уже цвёл не раз в четыре года, а каждый божий год! Все эти наблюдения у Шалтая фиксировались где-то в надчерепном пространстве, фиксировались сами по себе и не давали ему решительно никакого покоя. Доходило вплоть до галлюцинаций. Его то накрывало солёной волной, то он пожирался морскими улитками, то он воспарял над мировым океаном и улетал на другие планеты, то судорожно цеплялся за какие-то странные имена, которые отдалённо напоминали ему его настоящее имя. И всё водил, водил обмасленной кистью…

Рано или поздно «глюки» его покидали, и он, опустошённый и усталый, оказывался наедине с окружающей его действительностью: с разливами рек, с которыми ему необходимо было бороться. А боролся он с ними не щадя живота своего. Нет, не из-за страха, что когда-нибудь х. Шокин Блю окажется на дне морском и он, Шалтай, не успеет запечатлеть на холсте «Последний день Помпеи». Положительно не из-за того. Это было что-то внутри его, и, к тому же, слишком глубоко, чтобы дать развёрнутый анализ его поступков. Он не размышлял – он действовал!

Глава местной администрации, господин Антипкин Валентин Васильевич, однажды громогласно заявил: «Шалтай – псих!» Мне, дескать, плевать, что к нему едут корреспонденты! Пусть он на деле докажет, что его изобретения по изыманию воды из близ лежащих прудов во время их поднятия не пустая затея. Пусть он возьмёт всю эту воду и разом выпьет! Вы представляете, что значит поставить очистительные фильтры на дамбах? Нет, вы этого не представляете! Не представляете, что значит открыть цех по разливу его, так называемой, структурированной воды! И вообще, почему он лезет именно ко мне, ко главе! Пусть идёт к фермерам, к предпринимателям каким-нибудь… (ибо колхозы и совхозы к этому времени исчезли с лица земли русской). Да и вообще, вода есть вода, и вода есть везде. Что уж он так бесится при мысли, что её станет чуток поболе? Жалкует, что в ней крепости нет, что она послабже самогонки будет? Ха-ха-ха-ха-ха!..

Но Шалтай не сдавался. Раз глава спускает на тормозах его инициативы, он пойдёт в народ! Народ, как ни странно, к инициативам Шалтая относился более сдержанно. Ему поддакивали, понимающе кивали головами, с любопытством заглядывали в глаза, сыпали пословицами и поговорками, а когда он уходил, неизменно крутили у виска. Так проявлялась народная мудрость…

Всё, что попадало в поле зрение Шалтая, служило прямым или косвенным средством достижения одной, но пламенной страсти – борьбе с водной стихией, как предвестнице глобальной мировой катастрофы, в частности второго мирового потопа. Ведь ещё в Библии сказано, в книге всех времён и народов: «Не плюй в колодец – вылетит, не поймаешь!» Но в Шокин Блю давно не рыли колодцев. А зачем, когда хутор фактически стоит на ключах? Четыре ключа бьют из-под Шокин, точно шампанское из бутылок, и так и подмывают шокинцев напрочь забыть про чёрные пыльные бури, про казахстанские суховеи и лесные пожары, спровоцированные одним беспощадным природным феноменом – засухой. А зачем, когда вода, она - вот она, черпай и тут же выливай «куды хошь», хошь на грядки, хошь кузятам, а хошь себе на голову, если шланги горят, а похмелиться нечем…





Шалтаю снилось однажды, что он летел на стрекозе, и летел над каким-то водным пространством. Он летел долго, покуда не почувствовал себя нормально.


II


Две тысячи седьмой год стал для шокинцев годом непримиримой борьбы с водной стихией. В середине мая вода в Раствердяевке вскипела как бешеное молоко и погребла под себя большую часть огородов и пахотных угодий, в одночасье, превратив в Сейшельские Острова обросший чертополохом залежалый материк под названием Шокин Блю. Вода бесцеремонно проникла в погреба и подвалы незадачливых хуторян, породив грибок и плесень в довольно интимных местах бревенчатых срубов. На чердаках плотными рядами висели летучие мыши, а глупомордые телята, задрав хвосты, тыкались мокрыми носами в душистые метёлки цветущей сирени, тщетно пытаясь уберечься от кипучей мошки, которая давно уже перешла все грани дозволенного.

Глубинные причины весеннего омовения Шалтай как всегда искал более скрупулезно и основательно, чем те, которым искать полагалась по роду своей деятельности – специалистам от геологии и экологии. «Почвенные пласты,- объяснял Шалтай, - это плоть земная, нефть – её кровь, тогда как подземные водные ресурсы играют роль лимфы. Мы, люди, истёрли эту плоть до дыр: истыкали её бурами, изрыли колодцами и скважинами, изрыхлили плугами и боронами, испещрили траншеями и искусственными руслами, опаскудили химикалиями и пестицидами.… А чего только стоят чёрные копатели? Земная поверхность вследствие нашего безрассудного террора превратилась в сплошной гноящийся нарыв и, чтобы защититься от дальнейшего повреждения беззащитной плоти, она выделяет лимфу. Попробуйте поскрести ногтями по только что зарубцевавшейся ссадине и вы убедитесь, что её оболочка начнёт выделять соки.… В качестве защитной реакции… М-да.… Возьмём наш многострадальный желудок. В качестве защитной реакции от воздействия грубой и острой пищи он выделяет на своих стенках слизь. Возьмите женские гениталии, наконец. От непомерного трения они набухают от влаги и захлёбываются, что говорится, в собственном соку. Для наглядности, опять же таки, можно ткнуть пальцем в глаз – вот так!» При этих словах Шалтай сноровисто тыкал указательным пальцем в зрачок слушающего. Тот взвывал как тюлень, собирая всех святых, но Шалтай невозмутимо продолжал лекцию и указывал на неминуемое выделение слизи.


Фрюить! Фрюить! Фрюить! Чив-чив-чив-чив! Фрюить! Фрюить!

«Что делает, подлец!» - обратился долговязый парень с кинокамерой через плечо к хуторскому старожилу Афанасию Никитичу.

Афанасий Никитич работал то ли счетоводом, то ли бухгалтером на имевшем место когда-то быть хуторском свинарнике. Свинарник, как и полагается, давно канул в Лету вместе со своими тощими свиньями и откормленными свинарками, а пастухи разбрелись по полям окоченелой от холодов озимой пшеницы. Кои успели заблудиться, а кои и пропасть без всякого толку. Может в силу данного обстоятельства, а может и по какой-то другой неведомой нам причине, побуревшее от жары и бесконечной мошки лицо Афанасия Никитича выражало сплошное умиление.… На нём царствовала какая-то странная самодовольная улыбка, понятная далеко не каждому. По ней можно было догадаться, например, что Афанасий Никитич просто несказанно доволен судьбой: и жена тихая, и свиньи рядом, и начальство не бранит, а лишь себе хапает. Можно также предположить, что в конце трудового пути Афанасий Никитич обрёл нечто такое, чего и другим желает, а именно: семьдесят три годочка и аденому предстательной железы. А можно понять и так, что, превратив в пепел свои мечты, Афанасий Никитич испытал на своей шкуре катарсис, и вдруг неожиданно для себя открыл сакральный смысл бытийности, и поместил это открытие глубоко внутрь своего нагрудного кармана так, чтобы оно и горело нетленной лучиной, согревая сердечную мышцу, и не было видно постороннему глазу во избежание порчи. Оно ведь как бывает, стоит только кому-нибудь приметить, что Афанасий Никитич тихо так светится изнутри, тут же начнут ковырять: «Чегой-то ты нонче не такой, Афанасий Никитич, какой-то этакий…» В общем, с живого не слезут, пока все жилы не вытянут и не спровоцируют Афанасия достать из рассохшегося кухонного шкафчика темно-зеленую бутылочку и плеснуть в маленький такой гранёный стаканчик.… А потом.… А потом начнут гоготать окрест: «Видал, Афанасий Никитич опять дубики не стоит». «Да ить он и энтот день на ракушках приполз. Бяда!». Эх, люди, люди… Многое повидал Афанасий Никитич на своём веку, да мало видел хороших людей. Люди в большинстве своём были ему не рады. Сами тащили живым и мёртвым, а его, Афанасия Никитича, забижали. На каждом партсобрании в глаза тыкали, дескать, не гоже такому ответственному лицу излишки в свой карман-то сдыхивать. Лицо Афанасия Никитича от этакой вопиющей несправедливости становилось ещё круглее, чем было. Глаза превращались в оловянные пуговки, а голос, напротив, приобретал сладковатый такой, елейный оттенок. Речь становилась замедленной и тягучей, а взгляд, почему-то убегал куда-то в сторону, будто боялся быть пойманным с поличным. Невольными слушателями Афанасия Никитича по обыкновению оказывались незнакомые, пришлые люди, или и вовсе случайные встречные-поперечные. Стоило кому-то оказаться в автобусе на одном сиденье с Афанасием Никитичем, или, не дай бог, упереться взглядом в его круглую физиономию у кабинета уролога в районной поликлинике, как он, ни с того, ни с сего, начинал мурчать свои бесконечные былины, как кот Баюн. «У председателя сельсовета Антипкина Валентина Васильича справные пчёлы». Умиротворяющая улыбка и взгляд в сторону. «Бородой вися-я-ть». Последний слог тянет как кисель. «Он их сахарным сиропом всю вёсну прокормил, а теперича майский мёд скачиваить». Многозначительная пауза, лицо светится любовью к ближнему своему. «К нему за мёдом из города приезжають. Он ажник по сто целковых им его ссуливаить». Глаза прищуриваются от удовольствия, на лице всё та же блаженная улыбка. «Летось пять фляг москвичам ссулил и дочке свадьбу сыграл. Подарил ей поместье недалеко от пруда, а зятю новую «нивёнку» справил. У них пятьдесят гектаров голимого чернозёма. Сдають в аренду Ваське фермеру». Многозначительная пауза. «Часть урожая отвозють главе администрации Своякину Владимиру Васильевичу во избежание обострения…» Ну и так далее. Впрочем, в подобном ключе Афанасий Никитич может распространяться о чём угодно и бесконечно долго.


Фрюить! Фрюить! Фрюить! Чив-чив-чив-чив! Фрюить! Фрюить!


- Хорошо поёт, говорю, залихватисто, - после некоторой паузы попытался снова вступить в контакт с местным населением Костя Пичугин, - так звали долговязого парня с кинокамерой через плечо. Потому что Костя был корреспондентом вполне приличной городской газеты под названием «Артефакт». Газета предназначалась не для средних умов. Её читатель – впечатлительная личность, зацикленная на аномальных явлениях и повёрнутая на эзотерике, что, впрочем, не мешает ей быть хроническим неудачником, готовым верить во всякую ерунду и чушь, лишь бы не конфронтировать лицом к лицу с мизерной зарплатой, комплексом неполноценности и постоянно выходящим из строя бачком от унитаза. Повышенная энергетика, отличительные сенсорные способности и нездоровое любопытство ко всему из ряда вон выходящему - это те качества, которыми, во что бы то ни стало, обладали подписчики газеты, но которые как раз и мешали снискать должное понимание и расположение со стороны людей «от мира сего». Так как Костя был чистой фурией, и пролезть в любую дырку ради добычи сенсационного материала, такого как: «Маленькая Нина предсказывает серию терактов в Багдаде», или: «О чём молчала собака Павлова», или: «Инопланетяне готовят высадку в Кремле», - не представляло для него никакого ощутимого напряга, то уж выведать у престарелого аборигена про чудаковатого потомка атлантов, поселившегося в здешних местах – раз плюнуть.

И вот теперь Костя терпеливо ждал ответной реакции от странного на вид пожилого мужика. Мужчина же, казалось, реагировать не спешил. Он опирался на дубовый дрючок, при помощи которого он три минуты назад с шумом выгонял со двора коз и глупо улыбался в направлении зарослей терновника и диких груш. Будто Костя и не заговаривал с ним о красотах родного края, будто Кости и не существовало в данный временной отрезок и в данном замкнутом пространстве физической вселенной. Константин невольно повернул голову туда, куда смотрел абориген, и откуда доносилось волшебное «Фрюить». Наконец уста козопаса разверзлись и в безоблачное Шокинское небо вознеслись умильные в своей простоте слова: «Ндравица?»

- Да как же может такое не понравиться? В городе такое ведь не услышишь, - горячо подхватил эстафету Пичугин.

- Он за бутылку самогонки буит трещать хочь цельный день, - не торопясь начал свою распевку Афанасий Никитич, - при луне воить, а при звезде турчить – такова его планида.

Корреспондент с недоверием покосился на странного мужика.

- Надысь надудонился парного молока и зажировал. Он же чура не знаить. Как доберётся до титек, буит дуть пока не лопнить.

- Ты, вообще-то, мужик, о чём? - насторожился Костя.

Вопрос Константина мужик пропустил мимо ушей, то есть, «кубыть» и не слышал. И продолжал:

- Яму ить молоко, как шампанское, бьёть в голову. Насытица - и на древко тюрлюкать.

Костя посмотрел туда, куда клюшкой ткнул Афанасий Никитич. В густой листве старого вяза действительно кто-то прятался: то ли соловей разбойник, то ли орангутанг, но уж никак не маленькая серая пичужка, похожая на воробья. Константин сузил зрачки. На толстой ветке обозначилась фигура мужского пола. Сия фигура неуклюже балансировала в позе «на старт, внимание, марш!», мерно покачиваясь вместе с веткой на лёгком ветру. Этот чудо-соловей сосредоточенно вглядывался вдаль, как бы, черпая вдохновение для новой партитуры.

- Так это он так свистит? – изумлённо проронил Пичугин.

- Он ить чё на запад клюфь навострил, - продолжал Афанасий, - натовский сапог кличить. Да-а-а… Натовцы придуть, грит, - совсем другая жисть буит. Все враз за вилы и топоры возьмутся жисть свою облагораживать! Лень как рукой сымить!

- Из левой оловянной пуговки Афанасия Никитича блеснула беспощадная холодная искра. - А кто под дулом автоматов воспротивица работать? А? Они, паря, того, лентяев не любють. Начнёшь лодыря гонять - враз в карцер посадють и начнуть овчарками травить, как в Абу Грей. Нябось начнёшь и сеять, и пахать и на зиму впрок дрова заготавливать!

- Так вы что же, и на зиму себе дрова ленитесь заготавливать? – вырвалось у Константина Пичугина, корреспондента бульварной газеты «Артефакт», шустрого такого парня, побывавшего во многих аномальных зонах и всяческих неподдающихся рациональному объяснению треугольниках.

- Оно ить и вправду люди бають: от работы кони дохнут, - продолжал смазывать в ответ своим тягучим киселём ушные раковины незнакомца Афанасий Никитич. - Ну, ничаво, мы и энтих удостоим. Мы люди не вспыльчиваи, степенные. Глядишь, мало-помалу и ихнего брата опылим. Будуть ходить на дрючки глазом натыкаться, да о пни коленки расшибать. Некоторые могуть и в колодцах потонуть, а некоторым свиньи и концы отъедять, коль завалюца где-нибудь в кущерях по пьяне. А дрова.… Вон их сколь! На кажной грушине почитай по возу сухих веток и дрючков. Зимой выйдешь на баз нужду справить, не захочишь, а обломишь сук другой, да тут же его в печку и справадишь. А ты пыгляди сколь у нас сухих веток да кочарыг под ногами валяеца. И-и-и, милый человек! А сколь у нас плетней без толку пропадаить? Ещё при царе горохе возводили - свои наделы ограничить замышляли. Ан и наделов-то уж нету. Вона стеной амброзия, чем тебе не живая изгородь? У нас ить и без наделов всё растёть, как в джунглях. Не успеешь помочиться, как на энтом месте куст укропа, как пальма, вымахаить. Да что там, плюнешь, а назавтря хреновина, что твоя пичужка, дыбом стоить! То ли дело Ицраэль. Земля там скрозь завозная, а вода, как холодец, ни на што не годица, и на вкус, как прогоркшее масло…

При этих словах Афанасий Никитич сладко сощурился, но продолжал:

- А у нас землица жирёна, травища на ней буйная, как с цепи сорвалась, прёть и прёть, особливо лопухи с кожужками. Многие чичас и картошку-то перестали сажать, перешли на озимку….

- На какую такую озимку? - не выдержал такой продолжительной и глупой болтовни Константин.

- Макаровы, Скурихины, Сиськовы уж лет пять как ходють по заросшим огородам и роють, как дикие свиньи, озимую картошку. Она, картошка-то, сама себя воспроизводить. Под пластами сопрелой лебеды и пырея знаешь как ей хорошо бываить зимой? И-и-и, милый человек! А молочай пробовал? Вот ты не знаешь, а я знаю. Его кролы едять ажник за ушами пищить! Я надысь надавил с него молока и похлебал в охотку. Ну-к што ж, што немного горонить, зато пользительный – жёлчь с протоков сгоняить, аппетит придаёть…


Фрюить! Фрюить! Фрюить! Чив-чив-чив-чив! Фрюить! Фрюить!


- Во, опять зачал. Надо – он заквохчить, а хошь и собакой забрешить…

- Ну, у вас мужики и хобби, - подивился Константин. А насчёт натовских сапог ты, дед, загнул. Не нужен ваш хутор, как и все ваши соловьи-разбойники Северному альянсу. У них другие планы насчёт нас, - со знанием дела сказал Константин. - Где тут у вас сельсовет, что-ли, местное начальство, в общем?

- У нас председатель сельсовета Антипкин Валентин Васильевич. Ох, у него и справные пчёлы! Бородой висять…

А дальше про мёд, про свадьбу, про гектары… Зять Антипкина - работает в милиции, дочь - заканчивает какие-то там университеты, а сам Афанасий Никитич, когда был молодым и здоровым, стрелял зайца в глаз и в таком-то и таком-то году вытащил из пруда карпа на двадцать кг. А сейчас этот пруд взял в аренду один бахчевник, ну очень хороший знакомый главы районной администрации. «Встал на поста» и не велит таскать из пруда не то что карпов, а даже вшивых карасей…

- Где ваша поселковая администрация? Сельсовет где? – грубо оборвал Афанасия Никитича приезжий молодец.

Оборвал, а зря. Куда бы ни стремилась нонешняя молодёжь, за что бы ни бралась – всё через пень колоду. Бегут, кричат, доказывают, а путного ничего нет. «Там», - буркнул обиженно Афанасий Никитич, неопределённо махнув своей клюшкой вдоль тропинки, которая вела прямо в кущери. «Там, так там», - подумал Константин и решительно двинулся навстречу своей судьбе.

Как только он нырнул в зелёную дышащую густым майским смрадом гущу, сразу же ощутил великолепие дикой родной природы. «Как всё запущено», - подумал Костя. Подозрительно узкая тропинка то виляла туда-сюда, то проваливалась в колдобины, то лезла на холм, то почему-то кружила вокруг какого-нибудь дерева. Вот Костя нагнулся под увесистыми кленовыми ветвями, вот ловко увернулся от злостных пощёчин крапивы, а вот запутался стопой в лианах плюща. А вот теперь тропа нырнула в какие-то колючие заросли и выбираться из них явно не хочет. «Чёрт бы побрал этого старика, - думал Пичугин, - ну, что я опять сделал неправильно? Мало того, что колесо пробил своему «шестикрылому серафиму» (так Костик любовно называл свою шестёрку), не доехав до Шокина всего каких-нибудь два километра, так ещё и запаску в гараже оставил. А теперь что я делаю, вместо того, чтобы представиться, как полагается, председателю совета или, кто там у них за главного, и заявить о себе? Можно бы, конечно, зайти к какому-нибудь фермеру и, сделав страдальческую мину, поведать историю своего неуспеха в надежде, что фермер запряжет свой джип, погрузит в него случайно завалявшееся колесо от «шестёрки» и поможет добраться-таки до хутора. Можно бы, конечно, самому разбортировать колесо, вынуть пробитую резину, пройти пешком каких-нибудь два км, найти какого-нибудь механизатора и с божьей помощью поставить латку. А потом опять тащиться пешком? Или попросить, чтобы его подвезли к собственной машине? Нет». Константин и на этот раз не изменил своему давнему правилу: сначала иди в начальство, а потом в народ. К тому же начальство это должно его и таких, как он, ждать с минуты на минуту. Шутка ли, некий придурок по имени Шалтай заявил в прессе, что он, Шалтай-Балтай-Иванович осушит залитый водой участок земли в течение нескольких часов и попадёт в книгу рекордов Гинесса, а посему убедительно просит газетчиков всех мастей и разрядов запротоколировать данное событие в своих репортажах. Осушит.… Но каким образом?! – Выпьет. Да уж, да уж… Тропа, как назло, ныряла в самую зелёнку. Ветки терновника больно хлестали по щекам, вздымая над Костиком тучи кровожадных комаров. «Да тут нужна мачете», - не успел он так подумать, как злосчастная тропинка внезапно оборвалась, наткнувшись на водную преграду. Перед Костей проистекала та самая, вышедшая из берегов, Раствердяевка. Ничего примечательного. Речка, как речка. Берёт своё начало из Шокинских родников, затерявшихся где-то в камышовых оврагах на окраинах хутора. Впадает в лесное озеро Садок, а может и в Хопёр. Шириной в момент разлива, ну, так, метров десять будет, а глубина… да её и нету вовсе! И всё же что-то тут не то. Почему эта чёртова тропа пропадает под водой, если на ней отпечатались свежие следы? Костя посмотрел внимательней на мокрый песчаный грунт. Да, это следы резиновой обуви – галош или сапог, вперемешку с отпечатками копытец какой-то мелкой скотинки, наверное, коз. Костик посмотрел на другую сторону речки. На другой стороне, как и положено, тропа имела своё продолжение, вылезая из-под воды вместе с отпечатанными на ней следами, и увиливая в зелёную гущу лопухов. Не перелетело же стадо овец вместе с пастухом через речку! Да и вброд здесь только каскадёр на съёмках «Ночного дозора» может перейти. Костик огляделся по сторонам. Справа по берегу среди буйной растительности виднелось некое деревянное сооружение похожее на мост. Точно - это мост. Как же я его сразу не увидал? Небольшой мосток из наборной доски и круглых тонких перилец – оструганных сосновых жердей. Но вот, что странно: все подходы к мосту были, как бы, тщательно замаскированы дикой растительностью – огромными лопухами и кустами крапивы. Никаких следов. Точно по этому мосту и не ходили. Загадка. Не слишком ли много для первого раза? Костя стал тщательно изучать сооружение, которое выпячивалось узкой дугой над шумным течением Раствердяевки. Доска, конечно, не первой свежести, но не гнилая. А это самое главное! Но почему тогда по нему никто не ходит? Он что, засекречен? Костя ещё раз посмотрел на место, где обрывается тропинка и начинается река. По тропе явно ходили два часа тому назад. Об этом говорят вытоптанная трава и свежие следы на влажном песке. Следы людей и парнокопытных. Небольших парнокопытных. Костя посмотрел на мост. Подходы к мосту тщательно заминированы раздобревшим от влаги подорожником, кустами крапивы и огромными лопухами. Никаких признаков жизни. Нужно принимать решение. Единственно правильное решение в данной ситуации: идти по мосту или идти по воде, аки по суху… Внезапная догадка пронзила, как молнией, воображение корреспондента «Артефакт» Пичугина Константина Ивановича. «Да нет, не может быть, - стал тут же уговаривать себя Константин, всматриваясь в следы у речной воды, - неужели.… Нет, не может быть. Хотя это всё нужно тщательно проверить и ещё раз перепроверить. А пока нужно добраться до главы местной администрации…». Костя осторожно поместил свой голеностоп на дощатую поверхность моста, так как он принял единственно правильное решение…


Шаг за шагом, доверяясь своему природному чувству равновесия, Константин медленно, но верно приближался к середине моста. Его ладони едва касались жидких перилец. Центр тяжести плавно переносился с носка на пятку, чтобы в любое мгновение можно было быстро ретироваться назад. Вот и середина. Самая высокая точка моста. Высота примерно два метра. Эверест, да и только. Мост стоял как вкопанный. Под ногами - шум стремительно бегущих потоков, будто вода боялась куда-то не успеть. Неожиданно на правое перильце приземлился удод. Он играл своим хохолком, словно веером, то приседая, то выпрямляясь, издавая какие-то цокающие звуки. «Наверное, исполняет брачный танец, - подумал Костя, - но где же самочка?» В это самое мгновение дощечка под Костиной ногой обломилась, и он загудел вниз, успевая цепляться за деревянные детали моста, которые, как сложившийся карточный домик, осыпались ему на голову. Плюхнувшись в воду, он стремглав метнулся к берегу. Вода неприятно освежала его мужские достоинства, а стопы противно вязли в илистом дне. Понятно, что при внезапном падении человек на короткое время теряет ориентацию. Костя кидался то к одному берегу, то к другому, никак не понимая, на каком же берегу ждёт его удача. Наконец он принял единственно правильное решение. Несколькими минутами позже он энергично выжимал свои джинсы и плавки. Гнус беспощадно жалил его в беззащитные голые ляжки и не только. Идея развесить своё бельё на просушку так и осталась одной лишь бесплодной идеей. В пику ей Константин шустро натянул влажные джинсы, а плавки сунул в карман - так быстрее обсохнет тело. А вот что стало с кинокамерой самому богу известно. Костя для чего-то потряс её, приложил к уху – жить будет. Скорее, скорее выбраться из этого проклятущего места. Корреспондент, как раненый дикий кабан рванул в кущери, туда, где терялась из вида заветная тропинка…


trakt-dannih-tipichnogo-processora-konspekt-lekcij-po-kursu-organizaciya-evm-i-sistem-dlya-studentov-specialnosti.html
traktat-o-chelovecheskoj-prirode-ili-popitka-primenit-osnovannij-na-opite.html
traktat-origen-o-nachalah-stranica-2.html
traktat.html
traktiri-vladimir-gilyarovskij-moskva-i-moskvichi.html
traktorlar-zhne-olardi-bazasinda-zhasalan-zdiginen-zhretin-shassiler-men-mehanizmder-zdiginen-zhretin-auil-sharuashilii-meliorativtik-zhne-zhol-rilis-mashinalari-men-mehanizmder.html
  • school.bystrickaya.ru/globalzacya-svtogospodarskih-zvyazkv-chast-5.html
  • esse.bystrickaya.ru/referat-disciplina-semejnoe-pravo-rf-tema-osnovaniya-i-poryadok-ogranicheniya-i-lisheniya-roditelskih-prav.html
  • urok.bystrickaya.ru/povedenie-v-konfliktah-chast-4.html
  • exchangerate.bystrickaya.ru/lukashev-o-v-izdaniya.html
  • college.bystrickaya.ru/33-stili-upravleniya-i-uchebnoe-posobie-vipusk-vtoroj.html
  • school.bystrickaya.ru/informacionnij-sajt-defsecinfo-vengriya-9-marta-2009-g-4-mlrd-dollarov-nazarbaeva-v-protivoves-krizisu.html
  • kanikulyi.bystrickaya.ru/znaete-li-vi-kak-rastet-trava-pervie-rostki-poyavlyayutsya-zadolgo-do-nachala-spada-vodi-vnachale-vse-krugom-stanovitsya-sinim-zatem-sirenevim-potom-zheltim-belim.html
  • predmet.bystrickaya.ru/skazka-kak-lekarstvo-stranica-17.html
  • crib.bystrickaya.ru/izmenenie-stepeni-kristallichnosti-cellyulozi-solomi-kukuruzi-posle-mehanicheskoj-obrabotki-substrata-i-posle-fermentativnogo-gidroliza.html
  • lektsiya.bystrickaya.ru/primernie-voprosi-k-ekzamenu-po-ipu-2-kurs-1-semestr-2010-2011-uch-god.html
  • ekzamen.bystrickaya.ru/rol-striatuma-v-asimmetrii-kompensatornih-processov-i-nejrohimicheskoj-asimmetrii-pri-vipolnenii-manipulyacionnih-dvizhenij-u-kris.html
  • institut.bystrickaya.ru/svyatitel-nikolaj-serbskij-velimirovich-misli-o-dobre-i-zle-2001.html
  • gramota.bystrickaya.ru/zakreplenie-temi-yazikovie-sredstva-izobrazheniya-zhizni-i-virazheniya-tochki-zreniya-avtora-v-epicheskom-proizvedenii-na-primere-rasskaza-i-s-turgeneva-biryuk-seminar-v-8-klasse-celi.html
  • zanyatie.bystrickaya.ru/prilozhenie-5-vcelyah-obespecheniya-gosudarstvennih-nuzhd-magnitogorskaya-tamozhnya-organizuet-vibor-organizacii-na-okazanie.html
  • pisat.bystrickaya.ru/statya-ponyatiya-ispolzuemie-v-nastoyashem-federalnom-zakone.html
  • composition.bystrickaya.ru/osushestvlenie-etih-celej-i-zadach-predpolagaet-programma-razvitiya-mou-sosh-p-solidarnost-eleckogo-rajona-pasport.html
  • report.bystrickaya.ru/hronologicheskij-ukazatel-trudov-artisevich.html
  • prepodavatel.bystrickaya.ru/tema-2-pravila-sociologicheskogo-poznaniya-volkov-yu-g-mostovaya-i-v-v67-sociologiya-uchebnik-dlya-vuzov-pod.html
  • paragraph.bystrickaya.ru/laboratornaya-rabota-2-vipolnenie-vichislenij-laboratornaya-rabota-1-osvoenie-priemov-raboti-s-elektronnimi-tablicami-5.html
  • knigi.bystrickaya.ru/sherloka-holmsa-1-arthur-conan-doyle-silver-blaze-stranica-9.html
  • holiday.bystrickaya.ru/novosibirske-otchet-ispolnitelnoj-direkcii-asdg-sovetu-i-xxv-obshemu-sobraniyu-asdg.html
  • exam.bystrickaya.ru/vivodi-1-teoreticheskaya-chast-evolyuciya-naloga-na-dobavlennuyu-stoimost-v-rf-ekonomicheskie-i-pravovie-osnovi-6.html
  • bystrickaya.ru/vvedenie-novoj-valyuti-evro-chast-3.html
  • thesis.bystrickaya.ru/programma-disciplini-etnologiya-dpp-f-06-ukazivaetsya-naimenovanie-i-shifr-disciplini-v-sootvetstvii-s-gos-i-uchebnim-planom-cel-i-zadachi-disciplini.html
  • ucheba.bystrickaya.ru/programma-gosudarstvennogo-ekzamena-po-specialnosti-230303-bitovaya-radioelektronnaya-apparatura.html
  • znaniya.bystrickaya.ru/programma-tura-den-kiev-bangkok-vilet-iz-kieva-samoletom-aviakompanii-aerosvit-po-marshrutu-kiev-bangkok-den-2.html
  • teacher.bystrickaya.ru/glava-ii-pervonachalnij-dopros-r-garris-shkola-advokaturi.html
  • predmet.bystrickaya.ru/shtatnij-rabotnik-familiya-imya-otchestvo.html
  • thescience.bystrickaya.ru/i-a-pahnutov-rassmotreni-voprosi-realizacii-avtoregressionnih-modelej.html
  • university.bystrickaya.ru/glava-x-protagor-utopiya-platona.html
  • ekzamen.bystrickaya.ru/sobranie-deputatov-gorodskogo-okruga-gorod-joshkar-ola-reshenie-xviii-sessii.html
  • ucheba.bystrickaya.ru/pravila-pozharnoj-bezopasnosti-dlya-uchrezhdenij-zdravoohraneniya-ppbo-07-91-stranica-8.html
  • pisat.bystrickaya.ru/tema-33-pravomernoe-povedenie-pravonarushenie-yuridicheskaya-otvetstvennost-pravoohranitelnie-organi-rossijskoj-federacii.html
  • shpargalka.bystrickaya.ru/ukazatel-zaglavij-proizvedenij-41.html
  • laboratornaya.bystrickaya.ru/rabochaya-programma-metodicheskie-ukazaniya-i-kontrolnie-zadaniya-dlya-studentov-specialnostej.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.